По просторам

монголии

Из монгольского эпоса Гобмйские заметки 1948

На юг от Цаган-Богдо пустыня Хух-Номин-Гоби 2 казалась громадной голубой чашей с неясными, далекими краями. Прославляя родину, араты с гордостью упоминают Хух-Номин-Гоби — светлый, манящий край.

Проходили дни. Пустыня будто замерла. Лишь изредка наблюдатели замечали пыль, поднятую табуном куланов, стада Диких верблюдов, которые, проходя вблизи гор, спокойно паслись на скудных пастбищах подгорной равнины. Но не видно было мирных караванов. Боясь грабежей, монголы не ходили уже в китайские оазисы за товарами.

Наступила осень — лучшее время года в пустыне. Жара спала, ветры стихли, ночи стали прохладными. В Цаган-Булаке у края ручейка по утрам можно было видеть тонкую иглистую корочку ночного льда. Косые лучи' утреннего солнца зайчиками играли на льдистых берегах и напоминали 6 скорой зиме — сухой, бесснежной и солнечной, но по-севёр-ному студеной.

В безветренные дни воздух был по-особенному прозрачен, приближались отдаленные гряды, возвышенности и солончаки, отчетливо были видны овраги и обрывы скал. В один из таких дней под вечер дежуривший на посту заметил пыльную дымку. «Это не ветер,— решил он,— не похоже это и на табун куланов». Действительно, облачко пыли приближалось настолько медленно и так прямолинейно плыло к Цаган-Булаку, что уже через час стало ясно — прямо к род-кику движется караван, ничем, однако, не напоминавший шайки разбойников: не было  ни одной лошади,  и весь-то караван состоял из трех верблюдов и двух ослов, на которых сидели всадники.

«Это и не монголы,— заключил дежурный,— наши люди из Халхи никогда не ездят на ослах». Он поспешно спустился в лагерь. Выслушав его, Очир согласился, что это не монголы, возвращающиеся из Китая в родные кочевья. «Китайцы?— подумал Очир и тут же усомнился:—Зачем трем китайцам с маленьким караваном идти в Гобийскую пустыню? Может быть, с торговыми целями? Вряд ли. Торговые караваны обычно бывают большими, по 100—200 и больше верблюдов, да к тому же они ходят по торным караванным дорогам, лежащим к востоку и к северу от Цаган-Богдо. 250 Возможно, это русские». Очир слышал, что большая страна русских далеко на севере, но маленький караван шел из Китая.

О русских рассказывал старый Цэрэн, он их видел лет десять назад, когда по ущелью через Цаган-Богдо в сопровождении незнакомых алтайских монголов прошло несколько русских людей. Они были какие-то странные: торговлей не занимались, никаких особенных грузов с собой не везли, почему-то собирали разные травы и веточки кустарников, даже такие, которые не ест и гобийский верблюд. Русский начальник хорошо говорил по-китайски, понимал по-монгольски и расспрашивал лишь о том, где какие горы, где какие реки, какие дчкие животные водятся в Цаган-Богдо.

Странные и ненужные вопросы он задавал. Цэрэн признавался, что ему нелегко было отвечать. В самом деле, горы всюду, большие и малые, громоздятся они и на востоке и на западе. Да мало ли их: Хух-Тумурты, Атас, Тосту, Ясту... А что рек нет в этом краю, известно даже гобийскому мальчику. Короткие худосочные ручейки, быстро иссякающие в пустыне,— вот наши реки, а о настоящих реках рассказывали только проезжие монголы.

Русские ходили по горам, что-то писали в толстых книгах. Но больше всего удивились они рассказу Цэрэна о том, что в пустынных горах Цаган-Богдо живут медведи, совсем особые медведи. Они напоминают человека и живут в подземных, но хороших юртах. Почему-то не поверил русский начальник, но все записывал и спрашивал, что едят медведи, много ли их, кто из аратов их видел. Многие видели медведей, но не трогали их: это ведь почти люди; настоящие медведи не могут жить в пустыне, они водятся только в далеких лесах Северной Монголии, где высятся прекрасные Хэнтэй-ские горы, где, по сказаниям, давным-давно зародилось великое племя монголов.

Вскоре русские погрузили ящики и тюки на верблюдов,

попрощались с Цэрэном, крепко пожали ему руку и ушли на юг. Начальник пожелал ему, и семье, и скоту полного благополучия. Хороший человек был этот русский: тихий, вежливый, понимающий монгольскую жизнь и нужды простого арата. А вот занимался он не настоящим делом: старательно закладывал в бумагу высушенные травы, ловил маленьких зверушек, сушил их шкурки и прятал в ящики, будто молено из них сшить   доху. Бегал   с   белым   мешочком за насекомыми — у источника их много. Собирал ящериц, особенно усердно охотился за большими агамами. Ящериц положил в стеклянную банку с хорошей крепкой водкой и, конечно, испортил ее. Водка, которую варят женщины из кислого молока или кумыса, гораздо слабее и мутнее, а у начальника водка была чистая, как слеза ягненка.

Оглавление



О чем книга


Все содержание мы сразу раскрывать не будем, а лишь намекнем, что путешествие, описанное в книге, удалось на славу. Оно полно интриг, неожиданностей, а также приятных событий. Чтобы погрузиться в путешествие, читайте)