По просторам

монголии

Из монгольского эпоса Гобмйские заметки 1948

Весной сильные ветры дуют в Гоби. Они поднимают с земли миллионы и миллиарды частиц мелкозема и песка и несут их на юго-восток. Пыльная мгла днем стоит над пустыней. К вечеру стихает буйный ветер, воздух очищается от пыли. Перед красным закатом уже можно разглядеть местность и ориентироваться по дальним горам, впрочем очень похожим друг на друга. Холодными весенними ночами хорошо идти, оставаясь незамеченным, проверяя направление по ярким спелым звездам. Днем, спасаясь от ветров, пыли или от случайной встречи, можно спрятаться в мелкосопочнике, отдохнуть в палатке и на скудных пастбищах подкормить животных.

В такую пору из Китая в Монгольскую Гоби шел караван. Временами в тишине раздавался негромкий окрик погонщиков и слышалась китайская речь. Путешественникам, видимо, хорошо была известна местность, караван легко ориентировался в пустыне.

—К утру будем в Цаган-Булаке,— сказал рослый китаец Сун Ли,— интересно, возвратились ли сюда монголы?

Уже при приближении к источнику путникам стало ясно, что людей близко нет.

—Вот и хорошо! — обрадованно сказал старший, по имени Ясан Шин.— Благодаря нашей работе земля хорошо пропиталась влагой, и, если лето будет спокойное, осенью мысоберем здесь хороший урожай.

На следующий день приезжие разрыхлили почву, обрабатывая ее так тщательно, как это делают китайские крестьяне.

Скоро установилась хорошая летняя погода, утихли ветры. На грядках показались первые зеленые ростки. Вода Цаган-Булака оказалась пригодной для орошения. Ею китайцы поливали участки к остаток сбрасывали в пустыню, не давая воде застаиваться. Такой способ поливки гарантировал почву от губительного засоления, столь обычного в жарких, сухих странах.

Как-то неспокойно чувствовали себя земледельцы. Они с тревогой поглядывали вдаль и частенько посылали своего самого молодого товарища на разведку, посмотреть, не появились ли люди в горах Цаган-Богдо и нет ли проходящих караванов.

Чем выше поднимались стебли растений, тем тревожнее становилось в маленьком лагере. Вот уже показались круп-254 ные цветы с большими лепестками. На пустынном фоне бурого и мрачного пейзажа белело поле маков, среди которых выделялись одиночные фиолетовые и розовые цветы.

Ранней осенью цаган-булакская колония стала собираться в обратный путь. Стебли уже побурели, постепенно подсыхая, поникли крупные узорные листья. Но коробочки качались под ветром зеленые, свежие, По вечерам земледельцы надрезали головки мака, делали узкие параллельные канавки. Растения выделяли густое белое молоко, выступающее в углублениях полосок, как бы затягивая свои ранки. Подсыхая, молоко превращалось в сгустки буроватой мастики. Китайцы скребками собирали их в небольшие деревянные чашечки — ото был драгоценный опиум. Так продолжалось до тех пор, пока коробочки не отдали весь млечный сок. Растения больше уже не выделяли густого молока, а внутри коробочек созревали маленькие коричневые зернышки.

Собрав сухие маковые стебли, земледельцы сожгли их на костре и прохладным сентябрьским утром ушли на юг — в Китай. Теперь важно было прийти в город, не вызывая подозрения у городской полиции. Поэтому Ясан Шин выбрал такой маршрут, который сразу из пустыни приводил к круп-кому центру. Таким оказался город Сучжоу, куда в базарные дни стекаются десятки больших и малых караванов. Ясан Шин предполагал в окрестностях города погрузить на своих верблюдов пшеницу и овощи. Кто сможет подумать, что во вьючных верблюжьих седлах среди соломы спрятаны узелки с опиумом?

На вес золота ценился опиум в старом Китае. Законом воспрещалось возделывать опиумный мак. В прошлом в Китаи было много тайных опиекурилен, где отравлялись миллионы простых людей.

Бедному крестьянину все равно — с голоду умереть или рискнуть оказаться на каторге за посевы мака. Жизнь китайского бедняка была немногим лучше каторги. Вот почему, доведенные беспросветной нуждой до отчаяния, Ясан Шин с товарищами ушли в пустыню, посеяли опийный мак в надежде собрать хоть немного драгоценного продукта, продать его в больших городах и тем самым спасти свои семьи от голодной смерти.

Революция 1921 года принесла освобождение монгольским аратам. Не стало ни дворян, ни князей, ни монастырей. Вольготно и свободно проходила жизнь в аилах, ничто не тревожило мирную жизнь. Лучше зажили кочевники: в два раза увеличились стада домашних животных, и уже была забыта старая пословица: «Лучше родиться хангайским быком, чем гобийским человеком». Дурные люди выдумали эту пословицу. Гобийцы живут теперь в кочевьях, таких же, как и хангайцы, и в их далекие аилы пришла спокойная жизнь.

Оглавление



О чем книга


Все содержание мы сразу раскрывать не будем, а лишь намекнем, что путешествие, описанное в книге, удалось на славу. Оно полно интриг, неожиданностей, а также приятных событий. Чтобы погрузиться в путешествие, читайте)